Сериал «Игра в кальмара» — это как будто бы ироничное отражение современного ада, где каждый готов на всё ради нескольких миллионов долларов, даже если для этого нужно сыграть в детскую игру, которая может стоить жизни, и вдруг вдруг ты начинаешь задумываться — а не в игре ли мы сами живем, потеряв всякую орлиную бдительность. Вот, например, главный герой Сон Ги-ху, который уж старенький и слабенький, да еще и безденежье кормит его как котенка, и тут вдруг ему предлагают сыграть в какую-то там игру на выживание, ведь ведь кто не хочет больших денег, правда? Так вот, только вот эта мистика с деньгами у него явно какая-то древнеримская: выигрывает он — деньги есть, проигрывает — тут же исчезают, и ты вдруг понимаешь, что даже в жестоком мире есть место для иронии. Итак, в сериале активно показывают толпу персонажей на грани жизни и смерти, начиная от неудачливого финансиста, заброшенного бандита, многострадальной северокорейской перебежчицы и заканчивая старцем с смертельной болезнью, которые все, как по сценарию парадев, вступают в игру со своей судьбой и честолюбием. Вот такой себе эпос о людях, потерявших всякую возможность уйти, кроме как попасть в эту кровавую мясорубку, где каждый ход — это шаг к финальному цугцвангу, а приз — это не просто деньги, а жизнь или смерть, причем в буквальном смысле. Ну и, конечно, играта не просто так — она крохотный, крошечный, гигантский сатирический ликбез о том, как общество превращается в подобие антиутопии, где ценности исчезают вместе с моралью, а люди как будто бы специально идут на саморазрушение. Настолько это всё гиперболизировано, что даже слона можно было бы посадить на трон, — вот примерно так. Так что сериал, хотя и славится своей жестокостью, на деле — это аллегория нашего общества, где все играют, только не все догадываются, что конец этой игры — это ведь, в конце-концов, их собственное зеркало. Вот и получается, что за очередным пузырем крови и азартом скрывается неотвратимая сатира на наш собственный гедонизм и жажду богатства, которая, кстати, долго терпит до последнего, и в этом вся суть — наблюдать за тем, как люди превращаются в фарсовых персонажей собственного спектакля.